Дон Кихот Шапиро и «Долина удивления» Кажи: двойной триумф Нового Рижского театра

Рижская театральная весна: классика и алхимия в Новом Рижском театре

Рижская театральная сцена переживает необыкновенно насыщенный период, сосредоточенный вокруг здания на улице Лачплеша, 25, где располагается Новый Рижский театр (JRT). В феврале 2026 года внимание столичной публики приковано сразу к двум масштабным премьерам, каждая из которых представляет собой знаковое событие по-своему. На Большой сцене состоялась долгожданная постановка «Дон Кихота» легендарного режиссера Адольфа Шапиро, а на Малой сцене зрителям явили мистическую «Долину удивления» в интерпретации молодого, но уже заметного Матиса Кажи. Обе постановки вызвали ажиотаж, и, как сообщается, билеты на ближайшие показы полностью распроданы, что свидетельствует о высоком интересе к диалогу между классическим наследием и современным театральным поиском.

Этот театральный дуплет — своего рода срез эпох и подходов в латвийском искусстве. С одной стороны, возвращение Адольфа Шапиро, режиссера, чье имя неразрывно связано с золотым веком Театра юного зрителя (ТЮЗ), предшествовавшего НРТ. С другой — работа Матиса Кажи, представляющего новое поколение, ищущее универсальные, внесоциальные темы на стыке науки и мифологии.

Возвращение мастера: Адольф Шапиро и «Дон Кихот» как театр жизни

Для Адольфа Шапиро премьера «Дон Кихота» стала настоящим возвращением на латвийскую сцену спустя более чем три десятилетия. Режиссер, руководивший Рижским ТЮЗом на протяжении 30 лет, покинул Латвию в 1992 году после закрытия театра. Его возвращение на сцену, где когда-то были созданы такие знаковые спектакли, как «Центрифуга» и «Страх и отчаяние Третьей империи», было инициировано Алвисом Херманисом, нынешним руководителем НРТ. Потребовалось 34 года, чтобы Шапиро принял это приглашение.

В основе спектакля лежит бессмертный роман Мигеля Сервантеса, который сам режиссер, по свидетельствам прессы, рассматривает через призму «жизни театра и театра жизни». Шапиро, приглашенный работать с актуализированной версией романа, написал собственную сценическую инсценировку. Он стремится исследовать вечную дихотомию: поэтическое воображение против прозы повседневности, чудесное безумие против прижимающего к земле здравого смысла. В этом конфликте, по мнению режиссера, проявляются метания современного мира, его столкновение между наивными благородными намерениями и горьким опытом примирения с реальностью.

«История Дон Кихота и Санчо Пансы проливает свет на жизнь театра и театр жизни. В этом свете особенно отчётливо видны метания современного мира между благородными намерениями отшельников (а они всегда наивны) и примирением с реальностью, её горьким опытом».

Главные роли в постановке доверены ведущим артистам: Дон Кихота играет Каспар Знотиньш, а Санчо Пансу — Гундар Аболиньш. Отмечается, что режиссер виртуозно балансирует между комедийным, поэтическим и драматическим началами, используя образы испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета для передачи «летящего ритма» повествования. Визуально спектакль построен на минималистичном решении художника Мартиньша Вилкарсиса: это пустое темное пространство, где доминируют свет (Ник Ципрус) и видеопроекции (Артыс Дзерве), что подчеркивает нематериальность мира иллюзий рыцаря.

Малая сцена: Матис Кажи и метафизика памяти

В то время как на Большой сцене разворачивается эпос о борьбе с ветряными мельницами, Малая сцена Нового Рижского театра предлагает интимное погружение в лабиринты человеческого сознания. Премьера «Долины удивления» (Apbrīnas ieleja) режиссера Матиса Кажи стала его дебютом в НРТ и посвящена столетию со дня рождения выдающегося британского театрального и кинорежиссера Питера Брука (1925–2022), чьими идеями Кажа вдохновлялся во время учебы в Нью-Йорке.

Спектакль основан на материале, созданном Питером Бруком, Мари-Элен Эстьен и Александром Лурией. Это глубокое исследование на пересечении науки, искусства и религии, затрагивающее темы границ познаваемого, природы человеческого мозга и причудливой памяти. Кажа сам отмечает, что в отличие от его предыдущих, более социально и политически ориентированных работ, «Долина удивления» не является «развлекательной вещью». Она сближает суфийскую мифологию, фрагменты «Собрания птиц» Аттара с научными изысканиями о синестезии — явлении, когда, например, слова можно видеть в цветах, а музыку ощущать на вкус.

Матис Кажа, родившийся в Швеции и имеющий гражданство США и Швеции (его отец — латвийский эмигрант-журналист Юрис Кажа), демонстрирует интеллектуальный подход к драматургии. Он связывает театральный опыт с памятью, подчеркивая мимолетность живого действия, которое можно лишь сохранить в воспоминаниях. Это многослойное произведение, где, по замыслу режиссера, простота, к которой стремился Брук, освобождает центр сцены для самого человека и его способности к удивлению.

Театр как духовное убежище и культурный канон

События в Новом Рижском театре подчеркивают его особую роль в культурном ландшафте Латвии. Расположенный в историческом здании на Лачплеша, 25, которое ранее занимал ТЮЗ Шапиро, театр продолжает традицию быть не просто местом развлечения, но и «центром искусства и духовной жизни», как некогда о нем отзывались. Работы Шапиро в ТЮЗе до 1992 года включены в Латвийский культурный канон, что делает его нынешнюю постановку своего рода диалогом с собственным прошлым.

В сезоне 2025–2026, который проходит под девизом «Падение вверх», НРТ анонсировал до тринадцати новых постановок, стремясь, по словам руководства, «объединить усилия и выбраться из ямы». Приглашение таких фигур, как Шапиро, наряду с работой собственного мощного режиссерского ядра (включая Алвиса Херманиса), свидетельствует о стратегии театра, направленной на поддержание высокого художественного уровня и актуальности тем, волнующих современное общество.

Контраст между монументальным, философски нагруженным «Дон Кихотом» и более абстрактной, нейрофизиологической «Долиной удивления» демонстрирует гибкость труппы и художественной политики театра. Если Шапиро предлагает зрителю проверить себя на наличие «донкихотства» и «санчопансизма», то Кажа приглашает к исследованию пределов собственного восприятия, предлагая своего рода «спектакль-сон». Оба режиссера, несмотря на разницу поколений и стилей, ставят перед аудиторией фундаментальные вопросы о границах между идеальным и реальным, безумием и гениальностью, познанным и неисповедимым.

Ажиотаж и будущее рижской сцены

Информация о том, что билеты на обе премьеры распроданы, является не просто показателем кассового успеха, но и лакмусовой бумажкой общественного интереса к серьезному, авторскому театру. Это подтверждает жизнеспособность концепции Нового Рижского театра как площадки, где готовы обсуждать сложную мировую классику и передовые европейские театральные идеи.

Рига, таким образом, вновь утверждает себя как важный узел в культурном пространстве Балтии, где возможно одновременное существование режиссерских тяжеловесов, вернувшихся из долгого изгнания, и прорывных молодых талантов, воспитанных на западных образцах. Феномен ажиотажа вокруг Шапиро и Кажи показывает, что рижский зритель ценит глубину осмысления, даже если материал требует интеллектуального усилия.

В ближайшее время репертуар НРТ продолжит развиваться в заявленном ключе, сочетая возвращение к знаковым именам и смелые эксперименты. Фестивальные анонсы и планы на грядущие месяцы также обещают новые встречи с актуальным европейским и латвийским театральным искусством, но именно текущая «испанская» и «психологическая» дуэль на сценах НРТ остается главным культурным событием начала 2026 года.