Рига: -5°С
Геополитические параллели и их пределы
Сравнение Александра Лукашенко с Николасом Мадуро, лидером Венесуэлы, стало достаточно устойчивым клише в аналитике европейских политических кругов. В частности, высокопоставленные представители Евросоюза не раз заявляли, что не признают легитимность обоих президентов, хотя и признают их фактический контроль над своими государствами. Однако, несмотря на сохраняющуюся риторику о схожести их политических позиций, эксперты и сам белорусский лидер расходятся во мнениях относительно возможности повторения в Минске сценариев, подобных тем, что наблюдались в Каракасе.
Недавние события, включая предполагаемое задержание Мадуро американскими военными в январе 2026 года, стали поводом для Александра Лукашенко заявить, что «венесуэльский сценарий» в Беларуси нереален. Он сослался на то, что в Минске заранее продуманы механизмы передачи власти и обеспечения преемственности на случай форс-мажора, что отличает ситуацию в Беларуси от венесуэльской. Это подчеркивает изначальное различие в институциональной прочности и внутренней политической культуре, несмотря на внешнее сходство авторитарных режимов.
Оценка вероятности силового вмешательства США
Вариант прямой силовой операции Соединенных Штатов на территории Беларуси рассматривается как крайне маловероятный, как в самой Минске, так и в части внешних аналитических обзоров. В то время как в 2024 году звучали мнения, что втягивание Беларуси в конфликт было бы выгодно США для эскалации противостояния с Россией, нынешняя ситуация, по-видимому, диктует иную тактику.
Вместо военной интервенции, наблюдается фокус на дипломатическом и экономическом рычаге. Администрация США, в частности, через своих спецпредставителей, поддерживает неофициальные каналы связи с Александром Лукашенко, что стало частью стратегии по урегулированию российско-украинского конфликта. Эта коммуникация нацелена на то, чтобы использовать влияние белорусского лидера на Москву, а также, в более широком контексте, на ослабление геополитической зависимости Минска от Кремля.
Более того, Вашингтон пошел на смягчение некоторых санкционных ограничений в отношении белорусских производителей, что также свидетельствует о прагматичном подходе, а не о подготовке к военному вмешательству. По мнению некоторых экспертов, сохранение канала связи с Лукашенко — это тактическая игра, рассчитанная на получение информации или выполнение конкретных задач, например, по прекращению инцидентов вроде запусков воздушных шаров в сторону Литвы.
Напряженность на границе с Латвией как фактор сдерживания
Ситуация на западных границах Беларуси остается напряженной, что служит дополнительным сдерживающим фактором против любых радикальных действий, которые могли бы спровоцировать крупный военный конфликт, в который, вероятно, были бы втянуты и страны НАТО. Латвия, в частности, продолжает принимать серьезные меры безопасности.
Например, правительство Латвии продлило усиленный режим охраны границы с Беларусью до июня 2026 года. Это решение объясняется сохраняющимся высоким давлением нелегальной миграции, которую Рига неоднократно связывала с целенаправленными действиями белорусских силовиков. Более того, Латвия продлевала запрет на ночные полеты в приграничном воздушном пространстве с Беларусью и Россией до февраля 2026 года, что говорит о высоком уровне готовности к реагированию на гибридные угрозы.
Наличие доказательств, указывающих на участие белорусских силовиков в организации нелегального пересечения границы, лишь укрепляет позицию Латвии и других восточноевропейских стран в отношении необходимости жесткого контроля. Этот высокий уровень напряженности в регионе, где НАТО активно укрепляет свои восточные рубежи, делает сценарий внешней военной операции США политически и оперативно нежелательным, поскольку он несет слишком высокие риски неконтролируемой эскалации.
Политический ландшафт и внутренняя устойчивость режима
Несмотря на внешнее давление, Александр Лукашенко и его режим демонстрируют высокую степень внутреннего контроля, что также отличает его от положения Николаса Мадуро в моменты наибольшей уязвимости. После событий 2020 года, белорусские власти провели тотальную зачистку политического поля, что, по мнению оппозиционных наблюдателей, было направлено на устранение любых потенциальных угроз.
Сам Лукашенко, говоря о событиях 2020 года, признавал, что выводы были сделаны, и демонстрировал решимость не допустить повторения протестных волн. Эта внутренняя стабилизация, достигнутая за счет репрессивных мер, делает режим менее восприимчивым к внешнему давлению, требующему быстрой смены власти, и, соответственно, снижает привлекательность силового сценария для внешних акторов.
Тактика взаимодействия: диалог вместо вторжения
Таким образом, текущая международная политика в отношении Минска смещается от идеи изоляции и смены власти к прагматичному взаимодействию по узким вопросам. Попытки США наладить рабочие контакты свидетельствуют о признании того факта, что, независимо от отношения к легитимности, Лукашенко остается ключевым фактором в региональной безопасности.
Сравнение с Мадуро остается актуальным в контексте непризнания, но не в контексте военного отстранения. Лукашенко, по всей видимости, удалось выстроить систему, которая, хотя и опирается на авторитарные методы и тесную связь с Россией, является более устойчивой к прямому военному вмешательству, чем это было в случае Венесуэлы, где политический кризис сопровождался более глубоким внутренним расколом и более явной поддержкой оппозиции со стороны части международного сообщества.
Следите за новостями на других платформах: