Рига: -5°С
Глубокий внутренний разлом: Экономика как катализатор недовольства
Исламская Республика Иран вступила в 2026 год, столкнувшись с, возможно, самым серьезным внутриполитическим кризисом за последние десятилетия. С конца декабря 2025 года страну охватила волна массовых протестов, которая, начавшись как реакция на острый экономический коллапс, быстро трансформировалась в открытое политическое противостояние режиму. Нынешние волнения отличаются от предыдущих не только масштабом, но и фундаментальной сменой мотивов, что делает ситуацию крайне серьезной для властей Тегерана.
Формальным спусковым крючком стало катастрофическое падение курса национальной валюты — иранского риала. К началу января 2026 года риал достиг исторического минимума, приблизившись к отметке 1,4 миллиона за доллар США, что стало результатом обесценивания более чем на 80% по сравнению с концом 2024 года. Инфляция достигла головокружительных 42,2% к декабрю 2025 года, при этом цены на продовольственные товары выросли в среднем на 72%. Эти макроэкономические потрясения, усугубленные многолетним влиянием международных санкций и внутрисистемной неэффективностью, лишили значительную часть населения надежды на улучшение жизни.
Акции начались с забастовок владельцев магазинов на тегеранском Большом базаре, традиционном очаге иранского недовольства. Вскоре к ним присоединились студенты и жители других городов. По имеющимся данным, протесты затронули не менее 27 из 31 провинций страны, охватив около 110 городов, включая региональные центры и небольшие населенные пункты.
Эскалация и смена риторики: От цен до призывов к смене власти
Ключевое отличие нынешней волны — это быстрая политизация требований. Если изначально граждане выходили на улицы, требуя стабилизации цен и восстановления покупательной способности, то на фоне репрессий лозунги радикализировались. В ряде городов, в том числе в Ясудже и Сари, были слышны прямые призывы к свержению существующей системы, включая скандирование «Смерть диктатору».
Сообщения о жертвах и арестах множатся. Правозащитные организации зафиксировали гибель по меньшей мере 29 человек, включая сотрудников правоохранительных органов, и более 1200 задержанных. Власти, признавая наличие трудностей, обвиняют в организации беспорядков «иностранные сети», стремясь представить протесты как результат внешнего заговора, а не внутреннего недовольства.
Свидетельством углубления кризиса доверия является также разрушение символов государственной идеологии. Отмечались случаи осквернения памятников военным деятелям, что говорит о потере режимом способности сдерживать народное недовольство через идеологические установки.
Внешнее давление: Угрозы Трампа и геополитический тупик
Ситуация усугубляется беспрецедентным внешнеполитическим контекстом. Президент США Дональд Трамп, вновь занявший пост, занял крайне жесткую позицию по отношению к Тегерану на фоне внутренних волнений. Глава Белого дома публично заявил, что США «очень внимательно наблюдают» и готовы к решительным действиям, пригрозив «очень сильным ударом», если иранские силы безопасности продолжат применять насилие против протестующих. Более того, звучали заявления о готовности США «прийти на помощь» демонстрантам.
Эти заявления вызвали немедленную реакцию в Тегеране. Постпред Ирана при ООН направил письма Генеральному секретарю организации и Совету Безопасности, призывая осудить «безрассудные и провокационные заявления» Трампа как грубое нарушение Устава ООН и суверенитета ИРИ. Иранские власти подчеркивают свое право на самозащиту и возлагают на Вашингтон полную ответственность за возможную эскалацию.
Внутренний кризис наложился на геополитическое разочарование. Аналитики отмечают, что недавняя 12-дневная война с Израилем в 2025 году, закончившаяся без явной победы Тегерана, выявила ограниченность его военных возможностей. Неспособность режима продемонстрировать силу на внешнем контуре, при этом неся огромные затраты на поддержание прокси-сетей на Ближнем Востоке, подорвала легитимность его внешнеполитической доктрины в глазах собственного населения.
Неустойчивость режима и раскол элит
Нынешняя обстановка накаляет и внутреннюю борьбу за власть. В условиях, когда будущее Верховного лидера Али Хаменеи становится предметом открытых обсуждений (в частности, о возможном преемнике, его сыне Моджтабе), обостряется конкуренция между различными фракциями истеблишмента — от сторонников сохранения статус-кво до реформаторских кланов.
По сообщениям СМИ, напряженность в элитах настолько высока, что некоторые высокопоставленные чиновники якобы пытаются срочно оформить визы для своих семей во Францию, что расценивается как признак неверия в стабильность будущего режима. На этом фоне избранный президент Масуд Пезешкиан, предлагавший диалог, сталкивается с реальностью, где силовой аппарат, контролируемый консервативными кругами и КСИР, по-прежнему играет доминирующую роль в подавлении инакомыслия.
Силовые структуры, несмотря на сообщения оппозиции о временном захвате протестующими ряда городов на западе страны (например, Абданан и Малекшахи), продолжают активно действовать, используя слезоточивый газ и, по некоторым данным, огнестрельное оружие. Однако сообщения о случаях перехода полицейских на сторону демонстрантов указывают на потенциальную эрозию лояльности силового блока.
Перспективы: Структурный кризис и сценарии будущего
Эксперты сходятся во мнении, что нынешний кризис носит структурный характер. Экономическая деградация, усугубленная международной изоляцией, сделала невозможным поддержание прежней социальной модели, основанной, в том числе, на субсидировании населения (например, дешевым топливом, которое ранее служило инструментом лояльности). Увеличение налоговой нагрузки на 62% для покрытия дефицита бюджета, по прогнозам, лишь усугубит социальное расслоение.
Текущая ситуация представляет собой уникальное сочетание трех факторов: экономического коллапса, внешнего давления, угрожающего интервенцией, и внутреннего раскола элит. Если раньше режим мог переложить вину за неудачи на внешних врагов, то теперь, когда даже внешнеполитические успехи выглядят сомнительно, а экономика рушится, народ видит корень проблем во внутренней политике. Слабость Тегерана, демонстрируемая на фоне десятилетий заявленной устойчивости, ставит Исламскую Республику на перепутье, где даже жесткие меры по подавлению протестов не гарантируют долгосрочной стабилизации без кардинальных внутренних изменений.
Следите за новостями на других платформах: