Рига: +1°С
Многоцелевая задача: что значит «победа» для Вашингтона и Тель-Авива
Совместная военная операция США и Израиля против Ирана, начатая 28 февраля под кодовыми названиями «Эпическая ярость» и «Рычащий лев», преследует ряд заявленных, но потенциально несовместимых политических целей. Аналитики и сами лидеры коалиции обозначают широкий спектр желаемых результатов: от полного демонтажа ядерной и ракетной программ Тегерана до смены правящего режима. Главный вопрос, который остается открытым: как именно Вашингтон и Иерусалим смогут объективно зафиксировать и объявить о достижении этих, порой расплывчатых, результатов.
Изначально заявленные цели включают в себя три ключевых аспекта, на которые указывали американские и израильские официальные лица. Во-первых, это окончательное прекращение ядерной программы Ирана, в частности, требование полной передачи накопленных обогащенных запасов урана третьим странам. Во-вторых, уничтожение ракетного арсенала, включая производственные мощности и пусковые установки, что рассматривается как непосредственная угроза для Израиля и американских баз в регионе. В-третьих, хотя Пентагон на определенном этапе заявлял, что не стремится к смене режима, президент Дональд Трамп и премьер-министр Биньямин Нетаньяху неоднократно делали акцент на необходимости свержения правящей теократии и призывали иранский народ «взять свою судьбу в свои руки».
По словам израильских чиновников, удары направлены на создание условий для падения режима, что подразумевает вовлечение самого иранского народа в процесс смены власти. Однако, как отмечают эксперты, полный демонтаж режима в условиях, когда КСИР и его руководство, по-видимому, сохраняют единство, на данный момент фактически невозможен без полномасштабной наземной операции, которую обе стороны избегают.
Ядерный вопрос: критерии «непроницаемости» и остановки
Одной из наиболее конкретных, но в то же время наиболее сложных для верификации целей является ядерная программа. Израильская сторона мотивировала необходимость ударов тем, что Иран мог сделать свою ядерную программу «непроницаемой» для атак в течение нескольких месяцев. Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт заявила, что Вашингтон стремится гарантировать, что Тегеран никогда не получит ядерное оружие и намерен уничтожить всю ракетную промышленность.
«Хотя операция „Полуночный молот“ (удары 2025 года) и уничтожила основные ядерные объекты Ирана, режим был полностью предан восстановлению своей ядерной программы и отказался заключить соглашение», — констатировала Левитт, подчеркивая необходимость именно текущей кампании.
Победой в этой части может считаться либо публичное, международно верифицируемое объявление Ирана о полном отказе от обогащения урана выше мирного уровня (3,67%), либо физическое уничтожение всех известных и вновь выявленных объектов, способных производить оружейный материал. Сложность заключается в том, что даже после прошлогодних ударов в 2025 году Иран, по оценкам, накопил около 400 килограммов урана, обогащенного до 60%. Таким образом, «победой» может быть признано не полное уничтожение знаний, а именно прекращение производства и передача уже накопленного материала за рубеж, что было одним из ключевых требований США на женевских переговорах.
Смена руководства и персоналии: объявление целей в режиме реального времени
Критерии смены режима сложны для внешней фиксации. В отличие от физических объектов, политическая трансформация требует внутренних процессов. Однако Израиль, судя по недавним заявлениям, перешел к тактике персонализированного давления. Министр обороны Исраэль Кац заявил, что любой будущий лидер Ирана, пришедший на смену погибшему аятолле Али Хаменеи (убитому в первые часы операции), будет автоматически считаться «безоговорочной целью для ликвидации».
Это беспрецедентное заявление меняет фокус: победа может быть объявлена не после установления нового, «дружественного» режима, а после того, как все потенциальные преемники будут устранены или, по крайней мере, после того, как КСИР и аппарат безопасности продемонстрируют признаки раскола и неспособности обеспечить преемственность власти.
Попытка навязать «венесуэльский сценарий» — сохранение структуры режима, но смена его политики — также является возможным маркером успеха. Если новое руководство Ирана, вне зависимости от его идеологической основы, пойдет на сделку с Вашингтоном, согласившись на требования по ядерной и ракетной программам, это, вероятно, будет представлено как политическая победа, даже если полный демонтаж исламской республики не состоится. Аналитики, однако, считают, что без наземной операции и массового внутреннего восстания, сохранение единства и дисциплины силовых структур делает смену режима маловероятной.
Военные успехи и риск «затягивания» как показатель поражения
На оперативном уровне фиксация победы связана с уничтожением военного потенциала. Сообщалось, что в первые дни были нанесены удары по сотням целей, включая ликвидацию 49 высших руководителей, в том числе верховного лидера. Уничтожение 11 иранских военных кораблей в Оманском заливе также было представлено как значительный успех. Однако сами военные не дают четких временных рамок.
Ключевым индикатором для коалиции, скорее всего, станет истощение иранского потенциала сопротивления до того, как иссякнут собственные запасы дорогостоящего высокоточного оружия. Война на истощение в воздухе — это то, чего атакующие стремятся избежать. Если Иран продолжит успешно сдерживать удары, расчетливо расходуя свои ракетные запасы и истощая системы ПВО противника, это может быть расценено как стратегический провал, даже при наличии тактических успехов.
«Атакующие не хотят увязнуть в войне на истощение, сжигая сотни миллионов долларов в день, расходуя запасы самых современных перехватчиков и оказываясь перед перспективой затяжной войны — не потому что проигрывают на поле боя, а просто потому что у них заканчиваются зенитные ракеты», — отмечается в аналитических обзорах.
Таким образом, отсутствие эскалации, то есть прекращение ответных ударов Ирана по региону, и отсутствие сообщений о мобилизации прокси-группировок могут стать ранним признаком того, что военная кампания достигла своих целей по «обезглавливанию» военного руководства и параличу наступательных возможностей Тегерана.
Неочевидный финал: что будет расценено как провал
В отсутствие четких, заранее согласованных «выходных критериев», победа рискует стать субъективным политическим заявлением, сделанным в условиях продолжающейся неопределенности. Если не будет достигнута ни смена режима, ни полное ядерное разоружение, Вашингтон и Иерусалим могут быть вынуждены объявить о достижении частичных целей — например, об «уничтожении угрозы» или «возвращении Ирана к диалогу на наших условиях».
Любой исход, который приведет к затяжному конфликту или возвращению к переговорному треку с сохранением иранского режима, но уже в условиях усиленной позиции коалиции, будет расценен некоторыми наблюдателями как неудача, особенно если это повлечет за собой истощение военных резервов. Для Латвии и других стран ЕС, обеспокоенных региональной дестабилизацией и угрозой энергетическим поставкам, четкое и окончательное завершение боевых действий с гарантией невозвращения к прежним уровням угроз Ирана станет единственным реальным индикатором того, что цели Вашингтона и Тель-Авива были достигнуты.
Следите за новостями на других платформах: