Рига: +7.1°С
Смена настроений в Тегеране: надежды на «освобождение» сменились ужасом
Оппозиционно настроенная часть иранского общества, которая изначально возлагала надежды на военное вмешательство Соединенных Штатов и Израиля как катализатор смены режима в Исламской Республике, резко изменила свою позицию. После серии массированных ударов, начавшихся 28 февраля 2026 года, разочарование сменяется осуждением, что стало значительным изменением в общественном мнении, как отмечает издание The Financial Times.
Изначально, особенно после ликвидации Верховного лидера аятоллы Али Хаменеи в результате одного из первых ударов, некоторые круги, выступающие против существующей власти, восприняли действия Вашингтона и Тель-Авива как начало конца режима. Однако, как сообщается, масштаб разрушений, ущерб гражданской инфраструктуре и многочисленные жертвы среди мирного населения быстро перевернули общественные настроения. Ряд иранцев, разочарованных исходом операции, теперь ставят под сомнение саму идею внешней военной интервенции как пути к демократизации.
Одна из жительниц Ирана, чье мнение приводится в публикации, выразила недоумение, сравнивая ситуацию с другими операциями: «Как так получилось, что в Венесуэле… произошла чистая, бескровная смена режима, а здесь — нет?» Этот вопрос отражает глубокое разочарование в эффективности и гуманности проводимых атак.
Эйфория сменяется страхом перед «еще одним Ираком»
Политические аналитики отмечают, что иранское общество всегда было расколото, но военный конфликт и последующая дестабилизация выявили новые линии раскола. Часть убежденных противников режима, возможно, испытывала кратковременную эйфорию от устранения Хаменеи, но эта реакция оказалась недолговечной перед лицом затяжных и разрушительных бомбардировок.
Студент Тегеранского университета по имени Амир, чьи слова приводятся в ряде изданий, выразил растущее чувство отчаяния: «Они тоже лгут! Вы все хуже друг друга». Студент подчеркивает, что даже если первоначальной целью было свержение правительства, разрушение объектов, от которых зависит повседневная жизнь граждан, ставит под сомнение благие намерения агрессоров.
Особенно переломным моментом для многих стали удары по объектам гражданской инфраструктуры. Так, атака на нефтехранилище в районе Шахран оставила столицу под густым слоем токсичного дыма и сажи, что для многих стало символом того, что «у них не было плана». Страх перед превращением Ирана в затяжной конфликт с непредсказуемыми последствиями, по аналогии с Ираком после вторжения 2003 года, усиливает критическое отношение к внешней военной помощи.
Последствия ударов по инфраструктуре и консолидация вокруг врага
США и Израиль, по данным источников, стремились нанести удар по военному и ядерному потенциалу Ирана, однако избирательность целей вызывает серьезные вопросы. Отмечается, что американская сторона, по некоторым сообщениям, выражала недовольство масштабом израильских ударов по топливной инфраструктуре, опасаясь, что это приведет к консолидации иранского общества вокруг режима и росту мировых цен на энергоносители.
Американские официальные лица считали, что атаки на инфраструктуру, критически важную для обычных иранцев, могут дать обратный эффект, сплотив население против внешнего агрессора. Этот риск, похоже, материализовался среди тех иранцев, кто ранее видел в США потенциального освободителя. Уничтожение гражданских объектов, включая школы, вызывает гнев, который, как отмечают правозащитники, трансформируется из протеста против собственного правительства в гнев против внешнего вмешательства. Даже некоторые активисты и правозащитники, такие как Наргес Мохаммади, находясь в заключении, осудили удары, назвав их «военным преступлением».
Реакция диаспоры и ответные меры Тегерана
Смена настроений внутри страны находит отражение и в иранской диаспоре, которая традиционно была более открытой к западному влиянию. В таких центрах, как Лос-Анджелес («Тегеранджелес»), часть эмигрантов, десятилетиями выступавших за свержение теократии, оказалась в «моральной ловушке». Некоторые из них даже отменили ранее запланированные акции в поддержку ударов. В социальных сетях идут ожесточенные споры: одни настаивают, что «цель оправдывает средства», другие называют происходящее «позором».
Власти Ирана, в свою очередь, предприняли шаги, направленные на сдерживание поддержки антиправительственных действий за рубежом, вплоть до угроз конфискации имущества у граждан, открыто поддерживающих действия США и Израиля. В ответ на продолжающиеся атаки, Тегеран, несмотря на ослабление ПВО, сохраняет арсенал ракет и дронов, используя их для ударов по американским базам и объектам в регионе, что только усугубляет конфликт.
Политическая стабильность и долгосрочные прогнозы
Несмотря на гибель старого лидера, иранский режим демонстрирует устойчивость, которая удивила многих внешних наблюдателей. Система, основанная на коллегиальном принятии решений и опирающаяся на идеологию борьбы с внешними врагами, смогла быстро провести смену верховной власти: на место Али Хаменеи был избран его сын, Моджтаба Хаменеи. Это подчеркивает глубоко укоренившуюся структуру власти, которая не зависит от одного лица, в отличие от классической диктатуры или монархии.
В условиях затяжной войны, где экономические трудности и разрушения усугубляются, первоначальный скептицизм оппозиции к собственному правительству рискует быть полностью вытесненным чувством национального единства перед лицом внешней агрессии. Эксперты полагают, что конца войне пока не видно, и она окончательно трансформировалась в противостояние на истощение, где фактор общественной поддержки и ее изменчивости может сыграть решающую роль в долгосрочной перспективе.
Следите за новостями на других платформах: