Эра Рубио: Как Госсекретарь США Стал Самой Влиятельной Фигурой Кабинета Трампа

Начало новой эпохи: Рубио у руля Госдепа

Марко Рубио, 72-й Государственный секретарь США с 21 января 2025 года, за недолгое время своего пребывания в должности продемонстрировал беспрецедентное влияние в администрации Дональда Трампа, став одной из ключевых фигур Вашингтона. Его карьерный путь в исполнительной власти примечателен тем, что, несмотря на прошлое, в котором он выступал критиком президента, Рубио не только удержался, но и смог направить внешнюю политику США в русло своих долгосрочных убеждений. Этот феномен аналитики связывают с его идеологической близостью к президенту по ряду фундаментальных вопросов, таких как конкуренция великих держав и противодействие Китаю и Ирану.

Назначение Рубио, уроженца Майами кубинского происхождения, на пост главы Госдепартамента стало знаковым событием: он стал первым испано-американцем на этой должности. Его утверждение Сенатом прошло с беспрецедентным единодушием — 99 голосов «за», ни одного «против». С первых дней работы Рубио обозначил главный приоритет, цитируя установки Трампа: каждое действие внешнеполитического ведомства должно отвечать на вопрос, делает ли оно Америку «безопаснее, сильнее и процветающей». Это ознаменовало отход от некоторых прежних тенденций в пользу более жесткого и прагматичного внешнеполитического курса.

Венесуэльский кейс как квинтэссенция влияния

Самым ярким и недавним примером реализации внешнеполитических взглядов Рубио стала операция в Венесуэле. Сенатор, который ранее был известен как «фактический госсекретарь Трампа по Латинской Америке» во время первого срока, взял на себя ключевую роль в американском контроле над ситуацией после ареста Николаса Мадуро в рамках операции под кодовым названием «Абсолютная решимость». Сам Рубио охарактеризовал эти действия не как войну, а как «правоохранительную операцию», нацеленную на обеспечение соблюдения санкций против наркотерроризма.

Госсекретарь представил трехэтапный план действий Вашингтона в Венесуэле, который, по сути, является дорожной картой по переформатированию политического и экономического устройства страны. Эти этапы включают:

• Стабилизация: Обеспечение «рынка для продажи» венесуэльской нефти в пользу интересов США и самой южноамериканской страны.
• Восстановление: Возвращение к нормальной экономической ситуации с одновременным запуском «процесса примирения» внутри Венесуэлы.
• Переход к нормальной работе: Достижение прочных экономических и дипломатических отношений с Венесуэлой, которая вновь станет «нормальной страной», лишенной «плацдарма» для врагов Вашингтона.

Примечательно, что, по данным СМИ, Рубио и его союзники, включая Стивена Миллера, потратили месяцы на планирование и убеждение Трампа отдать приказ о захвате Мадуро, при этом Рубио в этот период дистанцировался от зарубежных поездок, концентрируясь на работе в Белом доме.

Трансформация Госдепартамента и жесткость курса

Влияние Рубио не ограничивается только кризисными точками, такими как Венесуэла. Он активно продвигает более жесткую внешнеполитическую линию в отношении целого ряда государств, включая Китай, Россию и Иран. Как отмечают наблюдатели, Рубио, несмотря на прежние более либеральные взгляды на миграционную политику, поддержал курс Трампа, но при этом, по словам его окружения, не отказался от своих убеждений, а скорее использовал свою позицию для их продвижения.

Одним из структурных проявлений нового курса стала реорганизация Государственного департамента, объявленная в апреле 2025 года. Инициатива, продиктованная стремлением «поставить Америку на первое место», предусматривает сокращение 15% сотрудников ведомства и уменьшение числа мировых офисов. Частью этой реформы стала трансформация Агентства США по международному развитию (USAID), которая, впрочем, столкнулась с юридическими препятствиями и протестами уволенных сотрудников.

В своей первой речи перед сотрудниками Госдепа, Рубио подчеркнул важность роли ведомства как «лица Соединенных Штатов» и «критически важного элемента миссии», но его акцент был смещен в сторону обеспечения национальных интересов, что и стало лейтмотивом его руководства.

Уроки прошлого и новый прагматизм

Карьера Рубио до назначения госсекретарем также демонстрирует его склонность к жесткой позиции и стремление использовать административный ресурс для достижения целей. Еще будучи сенатором, он проявил себя как влиятельный борец за сохранение эмбарго против Кубы, вплоть до того, что убедил Госдепартамент отозвать кандидата на пост посла, посчитав его недостаточно жестким по отношению к Гаване. В 2011 году он также выступал за военное вмешательство США в Ливии.

Однако эпоха Трампа заставила его пересмотреть подход к глобальным обязательствам. Рубио признавал, что десятилетие безусловного доминирования США после Холодной войны завершилось, и наступила новая, более конкурентная эра, требующая «прагматизма». Он утверждал, что ресурсы США ограничены, и необходимо инвестировать время и деньги только в то, что служит основным национальным интересам.

Президент Трамп, по свидетельству источников, высоко ценит способность Рубио решать проблемы. «Когда у меня возникает проблема — я звоню Марко, и он ее решает», — заявлял глава Белого дома в мае 2025 года. Это доверие, подкрепленное лояльностью к консервативному ядру электората через участие в мероприятиях MAGA, позволяет Рубио укреплять свое влияние, избегая судьбы многих предшественников, ставших впоследствии врагами президента.

Международный резонанс и перспективы

Влияние Рубио на внешнюю политику, особенно в отношении Латинской Америки и стран, традиционно рассматриваемых как геополитические противники Вашингтона, не осталось незамеченным на международной арене. Его жесткий подход к Венесуэле, санкционное давление на Кубу и Иран, а также акцент на конкуренции с Китаем формируют новый, более конфронтационный ландшафт американской дипломатии.

Позиция Рубио относительно Москвы и Киева также отражает общую линию ужесточения, что стало результатом многомесячных усилий «ястребов-республиканцев», где госсекретарь сыграл центральную роль.

Пока что Марко Рубио остается незаменимым инструментом в руках Дональда Трампа для реализации внешнеполитической программы администрации, успешно монетизировав свою предыдущую критику в рычаг сегодняшнего могущества. Его способность трансформировать идеологические цели в конкретные, часто резкие, административные и дипломатические шаги, делает его не просто главой Госдепа, но и архитектором новой «Американской политики прежде всего» на мировой арене.