«Где нам взять другой народ?»: Чекушин отреагировал на уход Херманиса с политической сцены

Откровения в Фейсбуке: Реакция на «хлопанье дверью» Херманиса

Известный театральный режиссёр Алвис Херманис, чья деятельность на сцене Нового Рижского театра (JRT) вызывала неизменный интерес публики и критиков, похоже, завершил свой недолгий, но яркий эпизод в сфере политических экспериментов. Режиссёр, по сообщениям, покинул поле политической активности, выразив своё разочарование латвийской общественностью, которую он назвал «безнадёжной». На эту, казалось бы, драматическую сцену отреагировал публицист Константин Чекушин, чьи размышления, опубликованные в его аккаунте на Facebook, быстро нашли отклик в латвийском медиапространстве.

Суть конфликта, по словам Чекушина, заключается в том, что Херманис ожидал безоговорочной поддержки, своеобразного «театрального успеха» в политике, но столкнулся с реальностью: «поддержки не дали, аплодисментов не было. Только свист, насмешки и утки в политическом пруду», — цитирует реакцию режиссёра Чекушин. Это заявление стало своего рода эпилогом к политическим амбициям Херманиса, который ранее заявлял о необходимости «больших перемен» и даже позиционировал себя как потенциального «спасителя Латвии», инициируя движение «Без партий».

Политический эксперимент: Идеальная сцена против реальной публики

Алвис Херманис, художественный руководитель JRT и один из основателей движения «Без партий», ранее заявлял о планах баллотироваться в Сейм, стремясь изменить избирательную систему страны с партийных списков на выборы индивидуальных кандидатов. Движение, куда также вошли предприниматели и общественные деятели, ставило целью привлечь к управлению государством «лучших из лучших» из народа, покончив с «безнадёжным хождением по кругу существующих партий».

«Я хотел строить маленькую идеальную Латвию как в театре, а тут - реальная, шумная, неблагодарная, с комментариями и мемами».

По мнению Чекушина, Херманис перепутал сцену с политической ареной. Режиссёр, по всей видимости, рассчитывал на готовую, податливую публику, которая поведёт себя как зрительный зал, готовый аплодировать заданному действию. Однако, как отмечает публицист, народ — это не кастинг в спектакль. «Он живёт своей жизнью. Он такой — какой есть. Иногда глупый, иногда жестокий, иногда добрый. В общем, очень разный», — подчёркивается в посте.

Сам Херманис уже высказывал пессимистичные взгляды на состояние нации. Ранее он называл Латвию «недружелюбным к людям местом» и выражал тревогу по поводу рекордно низкой рождаемости, отмечая, что «цифры не обманешь!» и если людей становится меньше, «мероприятие подходит к концу». Эти высказывания, подкреплённые его уходом из политического процесса, свидетельствуют о глубоком внутреннем кризисе, переживаемом деятелем, который, видимо, видел себя катализатором национального возрождения.

«Другого народа у меня для вас нет»: Цена ожиданий

Ключевая фраза, которую в контексте этой ситуации вспоминает Константин Чекушин, — это вариация на цитату из классики: «другого народа у меня для вас нет». Это отражает фундаментальное непонимание разницы между искусством, где режиссёр диктует правила и эстетику, и демократическим процессом, где общественное мнение формируется органически и не всегда совпадает с видением элиты.

Чекушин акцентирует внимание на том, что для убеждения такой неоднородной массы в правоте своих идей требуется не просто громкое заявление или яркий перформанс, а долгая и кропотливая работа. «А чтобы его в чём-то убедить, нужно долго работать и делами доказывать, что слова и работа идут рука об руку», — пишет автор, намекая на дефицит практических шагов, стоящих за громкими лозунгами о переменах.

Более того, публицист отмечает, что избиратели интуитивно чувствуют фальшь. Если инициаторы политических начинаний, вроде «революции» Херманиса, не предлагают «рабочую схему нового политического устройства», а ограничиваются интервью и активной рекламой, то разочарование публики становится предсказуемым исходом. Как заметил Чекушин, подобные действия заставляют вспоминать о «словах, словах, словах» Гамлета, в то время как требуются конкретные, осязаемые действия.

Исторический контекст и культурное напряжение

Личность Алвиса Херманиса всегда была связана с определённой долей контркультурной или, по крайней мере, оппозиционной позиции, что не раз отражалось в его творчестве и публичных заявлениях. Он имеет сложную историю отношений с российской культурой, ранее отказываясь от работы в Большом театре из-за российской агрессии против Украины. Эти шаги подчёркивали его принципиальную позицию, которая, однако, не всегда находила стопроцентную поддержку в самом латвийском обществе, что также не ново для Латвии, где политические и общественные дебаты часто проходят под знаком поиска национальной идентичности и исторического консенсуса.

Напомним, что Херманис, будучи художественным руководителем JRT, уже давно обсуждал вопросы упадка и энтузиазма нации. Ещё в конце 2024 года он задавался вопросом: «Неужели латышской нации приходит конец?», сравнивая нынешнее состояние с «временем Великой Энергии» начала XX века. Он сетовал на отсутствие «общего энтузиазма и вдохновения строить свою образцовую страну».

Уход Херманиса из политического эксперимента, таким образом, можно рассматривать не только как личную неудачу, но и как индикатор более широкой проблемы: сложность вовлечения творческой интеллигенции в прагматичную политику и нежелание общества принимать готовые, пусть и блестяще оформленные, «рецепты» управления.

Что дальше: Сцена или политика?

Возвращение Херманиса к сфере, где он, безусловно, является признанным мастером — к театру, — выглядит логичным и неизбежным шагом. Недавно он вернулся к постановке «Аркадии» Стоппарда, где в новом прочтении соединил прошлую версию с настоящим, используя в финале танец героев разных эпох. Этот театральный эксперимент, где время и пространство стираются, можно метафорически соотнести с его нынешним положением: попытка соединить своё идеализированное видение будущего с неидеальной реальностью.

В то время как режиссёр может уйти «в закат» и сосредоточиться на искусстве, его заявление о «безнадёжной общественности» и последовавшая реакция Чекушина служат напоминанием о том, что в условиях активной общественной жизни в Латвии, любые попытки ухода от диалога или ультимативные заявления будут встречены критикой и анализом. Декорации и актеров можно сменить, но общество остается прежним, требуя от своих лидеров, будь то политики или деятели культуры, не просто видения, но и готовности к долгосрочному, не всегда аплодируемому труду.

Дискуссия вокруг слов Чекушина и ухода Херманиса, вероятно, продолжится, поскольку она затрагивает острые вопросы: о роли элиты в формировании общественного мнения, о степени готовности латвийского общества к радикальным переменам и о том, насколько театральное видение применимо к сложным реалиям государственной жизни. Пока же Херманис, судя по всему, предпочитает вернуться к тем инструментам, где он властен над сценой, а не над настроением масс.