Мировой рынок металлов: шок спроса на ИИ и геополитика спровоцировали «эру стратегического дефицита»

Глобальный сдвиг: Промышленные металлы становятся «жесткой валютой»

Мировой рынок промышленных металлов, по мнению аналитиков, вступил в новую, сложную фазу, которую уже окрестили «эрой стратегического дефицита». На фоне замедления глобальной экономики и геополитической неопределенности, этот сегмент сырьевых товаров переживает структурные трансформации, которые обещают долгосрочные последствия для международной торговли и производственных цепочек.

По состоянию на конец января 2026 года, эксперты фиксируют двойной шок. С одной стороны, это взрывной рост спроса, вызванный стремительным развитием инфраструктуры, связанной с искусственным интеллектом (ИИ). С другой стороны, ситуацию усугубляет ужесточение государственного регулирования в ряде ключевых стран-производителей, таких как Китай и Индонезия, что ограничивает предложение. Аналитики товарных рынков, в частности, Виктор Поплавский из Cbonds, отмечают, что промышленные металлы перестают быть просто сырьем и приобретают статус «жесткой валюты технологического суверенитета».

Этот сдвиг несет и макроэкономическое обоснование. На фоне тенденций к ослаблению доллара США и ожидаемого снижения учетных ставок Федеральной резервной системы (ФРС), сырьевые активы становятся более привлекательными в качестве защитного инструмента от инфляционных рисков и валютной нестабильности. В таких условиях, инвесторы, ищущие стабильности, активно пересматривают свои портфели в пользу физических активов.

Медь и олово на подъеме: Влияние технологического голода

Особенно заметно влияние дефицита отразилось на ценах и доступности цветных металлов, критически важных для «зеленого» перехода и цифровизации. Медь и олово, являющиеся ключевыми компонентами для производства электромобилей, возобновляемой энергетики и дата-центров, демонстрируют ценовую динамику, выходящую за рамки традиционной корреляции с общим экономическим ростом.

Например, на Лондонской бирже металлов (LME) цены на медь колеблются вблизи рекордных отметок. Рынок активно закладывает в цену премию за дефицит. Аналитические модели на 2026 год дают разрозненные, но тревожные прогнозы: от умеренного до более значительного дефицита рафинированной меди. Доступность металлолома и сохранение перебоев в работе горнодобывающих предприятий в течение года остаются ключевыми переменными.

Торговая политика, в частности, введение значительных тарифов на медные полуфабрикаты, дополнительно фрагментирует глобальный рынок, создавая выраженные региональные ограничения. Это заставляет конечных потребителей, стремящихся обеспечить непрерывность производства, переходить к стратегиям предварительного размещения запасов, подстегивая спрос.

Дефицит предложения действительно существует, хотя он варьируется в зависимости от региона и вида продукции. Установленные в некоторых соглашениях целевые затраты на переработку и рафинирование (TC/RC) на 2026 год, равные нулю, указывают на то, что концентраты настолько дефицитны, что плавильные заводы вынуждены конкурировать за сырье, поддерживая высокие цены даже при замедлении роста спроса.

Ситуация с другими промышленными металлами, такими как цинк, также осложняется внешними факторами, хотя и в меньшей степени по сравнению с медью.

Региональный отголосок: Проблемы с топливом в Латвии как иллюстративный пример

Хотя глобальный дефицит сосредоточен на стратегических металлах, локальные логистические и потребительские проблемы в странах Балтии служат ярким примером того, как внешние и внутренние факторы могут быстро вызвать эффект дефицита на конкретных рынках. В Латвии, например, на фоне аномальных холодов в начале 2026 года, резко обострилась ситуация с доступностью отопительных материалов — древесных гранул и брикетов.

Этот локальный кризис, несмотря на то что Латвия является крупным производителем древесных продуктов, возник из-за того, что торговцы, заключая контракты заранее, недооценили пиковый спрос, ориентируясь на опыт предыдущих лет. Общая производственная мощность в стране по гранулам (около двух миллионов тонн в год) значительно превышает внутреннее потребление (примерно 250 000 тонн). Однако быстрый истощение складских запасов, обусловленное стремительным ростом потребности, привел к тому, что потребители столкнулись с опустевшими полками.

Это явление вернуло в общественное обсуждение в Латвии понятия, забытые со времен СССР, такие как «дефицит» и «очередь по записи». Некоторые производители были вынуждены ввести лимиты на продажу — не более 20-30 мешков в одни руки — для противодействия перекупщикам. Хотя это не прямое следствие мирового дефицита металлов, это демонстрирует уязвимость цепочек поставок к внезапным всплескам спроса, когда логистика и планирование не успевают за реальными потребностями.

Промышленность Балтии и старые уроки: Уроки 2022 года

В более широком контексте, страны Балтии имеют определенный опыт взаимодействия с кризисами поставок. Вспоминая начало 2022 года, когда антироссийские санкции нарушили привычные логистические пути, местные производители уже сталкивались с резким удорожанием и нехваткой сырья. Тогда тонна металла для местных предприятий могла вырасти в цене с 640–720 евро до 3000 евро, а поставки, ранее осуществлявшиеся по железной дороге из России и Беларуси, пришлось экстренно перенаправлять через Европу по автодорогам, что значительно увеличивало транспортные расходы.

В 2026 году, когда речь идет о стратегическом дефиците базовых металлов, связанных с новыми технологическими гонками, производителям в регионе, где промышленность составляет около 22,4% ВВП, предстоит снова искать устойчивые и, главное, экономически оправданные альтернативы. Если рост цен на медь продолжится, это может стимулировать пересмотр строительных проектов, например, в сторону большего использования деревянных конструкций вместо железобетона, как это обсуждалось после предыдущего кризиса.

Прогнозы и риски: Что ждет рынки в 2026 году

Несмотря на признаки дефицита в отдельных сегментах, общие прогнозы по сырьевым рынкам на 2026 год остаются осторожными. Некоторые аналитики крупнейших финансовых институтов предсказывают период низких цен и избыточного предложения для ряда ключевых товаров, включая нефть, ссылаясь на замедление глобального экономического роста. Всемирный банк, например, прогнозирует, что индекс цен на металлы и минералы останется практически на уровне предыдущего года, что несколько смягчает пессимистичные сценарии.

Однако эти общие прогнозы могут не учитывать специфику «стратегического дефицита». Существуют риски повышения цен, связанные с возможным усилением торговой напряженности, введением новых санкций или экстремальными погодными явлениями, способными нарушить и без того хрупкие цепочки поставок. Таким образом, на рынке формируется двухуровневая ситуация: общий макроэкономический фон давит на цены, но технологический и геополитический факторы создают локальные зоны острого дефицита и ценового роста.

Участникам рынка, от сырьевых трейдеров до промышленных потребителей в таких странах, как Латвия, предстоит навигация в условиях этой двойственности: с одной стороны, сохранять бдительность в отношении макроэкономических рисков, с другой — активно хеджировать поставки критически важных ресурсов, превратившихся в элемент глобальной технологической конкуренции.