Падение Мадуро в Венесуэле: что это значит для Ирана на фоне новой волны давления США

Новогодние геополитические потрясения и послания Трампа

Переход от празднования Нового года к первым выходным 2026 года ознаменовался серией событий, вновь сфокусировавших внимание на внешней политике США и ее последствиях для союзников и противников Вашингтона. Пользователи соцсетей зафиксировали необычный всплеск заказов пиццы возле Пентагона ранним утром в субботу, что в неформальных кругах было воспринято как предвестник скорых действий США где-то в мире. Вскоре после этого, в ночь на субботу, последовали удары по Каракасу и арест президента Венесуэлы Николаса Мадуро. Эти события совпали с недвусмысленными заявлениями президента США Дональда Трампа, направленными против Исламской Республики Иран. Как сообщает портал EuroNews.com, все эти действия — от свержения Мадуро до военных операций против ИГИЛ в Нигерии (проведенных, предположительно, по запросу правительства) — произошли на фоне непростой ситуации на мировом энергетическом рынке.

Некоторые аналитики отмечают, что Иран, Венесуэла и Нигерия являются нефтедобывающими странами. Это порождает вопрос: стремится ли США играть более активную роль в нефтяной уравнении и влиять на ОПЕК в условиях чувствительного рынка? Впрочем, представители венесуэльской нефтяной отрасли заявили, что ключевые объекты страны, обладающей крупнейшими в мире доказанными запасами нефти, не пострадали, а добыча и переработка продолжаются.

Последствия для Тегерана: крах стратегического союза

Падение режима Мадуро имеет двойное значение для Тегерана, поскольку Венесуэла была его ближайшим союзником в регионе. В последние годы между странами сформировалось тесное экономическое, нефтяное и военно-безопасностное сотрудничество, начавшееся еще при Махмуде Ахмадинежаде и Уго Чавесе. Эти партнерства, часто включавшие многомиллиардные иранские инвестиции, в том числе со стороны структур, связанных с КСИР, основывались на идеологической близости и общем противостоянии США. Теперь, после свержения Мадуро, судьба этих вложений и финансовых претензий Ирана остается туманной, особенно в условиях острого экономического кризиса и дефицита иностранной валюты, который переживает сам Иран.

Внутренние протесты и тень внешнего давления

События на международной арене происходят на фоне новой фазы уличных протестов в Иране, которые получили поддержку от Трампа и охватили многие города. Эти беспорядки, вызванные глубоким экономическим кризисом, падением покупательной способности и хронической инфляцией, не являются внезапными. Они стали результатом длительного накопления экономического давления и эрозии общественного доверия, усугубленной восприятием системной коррупции и растущего социального неравенства. Значительная часть граждан видит в правящей элите как виновника, так и соучастника кризиса.

Синхронность краха стратегического альянса в Латинской Америке и обострения внутренней нестабильности не кажется случайной. Особого внимания заслуживают предположения о возросшей уязвимости иранского руководства после недавнего 12-дневного конфликта и предполагаемого «провала» в системе обороны. В ответ на это духовный лидер Ирана Али Хаменеи вновь предупредил о недопустимости подрыва системы, четко разграничив «протестующих» и «подстрекателей», и пообещал «поставить врага на колени».

Уроки для союзников Москвы: от Дамаска до Каракаса

Опыт Сирии и Венесуэлы, обе страны которых пользовались политической и военной поддержкой России, ставит под вопрос роль Москвы в глобальных уравнениях силы. Обе эти державы столкнулись с внезапным коллапсом режимов, несмотря на поддержку Владимира Путина. Это порождает дискуссии о возможности «больших сделок» между мировыми державами, где судьбы региональных союзников могут быть решены в ходе геополитических торгов. Иран в этой схеме не является исключением.

Несмотря на заключенное соглашение о долгосрочном сотрудничестве, многие эксперты полагают, что эти договоры не гарантируют Кремлю стратегической ценности, и в случае сдвига баланса интересов Тегеран может оказаться «расходным материалом». Во время 12-дневного конфликта поддержка Путина оставалась преимущественно на политико-дипломатическом уровне, без видимых признаков практического военного сдерживания. Россия предпочла не эскалировать напряженность с США и Израилем, ограничившись общими осуждениями и призывами к сдержанности. Это подчеркнуло прагматизм Москвы, ставящей свои интересы выше лояльности. Тем не менее, Иран вынужден сохранять тактическое партнерство с Москвой из-за санкций и международной изоляции, несмотря на накопленное недоверие.

Структурный кризис: неизбежность перемен

Все эти факторы давят на Иран с его ослабленной экономикой, высокой инфляцией и резким падением покупательной способности населения. Падение режимов, близких Тегерану, от Асада до Мадуро, заставляет задуматься: являются ли эти события результатом исключительно внутренних обстоятельств или же сигналом к смене подхода великих держав к своим сателлитам? Очевидно, что синхронизация внешнего давления, внутренних волнений и краха союзников поставила Исламскую Республику в одну из самых сложных политико-экономических точек за последние годы. Нынешние протесты — это признак структурного кризиса, который назревал годами и теперь готов проявиться при любом экономическом или политическом шоке.